Стенограмма выступления Дмитрия Медведева на XIV Петербургском международном юридическом форуме

Дмитрий Медведев:

Уважаемые коллеги, дорогие друзья, дамы и господа! Я тоже, в свою очередь, сердечно всех приветствую на нашем XIV Петербургском юридическом форуме.

Но сначала про погоду. Она сегодня не очень, завтра обещают хорошую. Так что, надеюсь, что сегодняшняя дождливая погода только для разгона, для начала, а солнце придет.

Александра Суворова:

Но зал полный, кстати, Дмитрий Анатольевич. Зал полный, несмотря на погоду.

Дмитрий Медведев:

Потому что погода такая. Если бы солнце было, здесь и половины бы не было, наверное.

Спасибо, уважаемые коллеги, что вы действительно пришли, потому что такого рода обсуждения, они, с одной стороны, интересные, с другой стороны, иногда длительные, но иногда что-то даже интересное звучит. Надеюсь, и сегодня так будет. Наша встреча действительно сейчас проходит в тот момент, который является во многом поворотным для глобальных процессов, включая и то, что происходит в сфере международного права. Скажем прямо, с начала этого года наша цивилизация, человечество столкнулось со столь серьезными вызовами в этой сфере, которые проверяют на прочность не только право как таковое, но и вообще всех юристов, которые верны своему профессиональному долгу. Достаточно вспомнить все эпизоды, которые произошли буквально с начала 2026 года и которые имели прямое влияние на систему международного права, на международные отношения и на все комментарии вокруг этого. «Первый среди равных» – это красивая латинская формула, в последнее время часто используется для обозначения банального превосходства одних над другими. Современный кризис института международного права во многом обусловлен стремлением превратить его в привилегию первых для узкого круга избранных в духе того самого миропорядка, основанного на правилах. Как известно, западные страны активно продвигали эту концепцию на протяжении десятилетий. И, кстати сказать, именно в этом году признали ее крах. Наш с вами долг, и профессиональный, и человеческий – сделать окончательно ясными для мирового сообщества следующие постулаты. Назову это в самом начале. Быть первым вовсе не означает быть единственным. Быть лидером не значит получить прерогативу на отмену чужих прав и суверенитета. Быть первым вовсе не означает быть единственным. Быть лидером не значит получить прерогативу на отмену чужих прав и суверенитета. Истинная сила права не в защите чьих-либо привилегий, а в абсолютной гарантии равенства для всех субъектов права. Проблемы равенства субъектов, конечно, носят общий правовой и общий теоретический характер. Здесь крайне важна и статья 2 Устава Организации Объединенных Наций. Первым в ней назван Принцип суверенного равенства государств вне зависимости от экономических, социальных и иных различий. Россия, наша страна с 11 часовыми поясами, и, скажем, крошечная Науру равны в правах. Индия с населением в полтора миллиарда человек и Тувалу с 10 тысячами жителей. Соединенные Штаты с их очень мощной экономикой, колоссальным военным бюджетом и, например, Маврикий. Я почему привожу эти примеры? Потому что страны абсолютно несопоставимы, а права с точки зрения международного публичного права у них одинаковые. Но не превратилось ли в современном мире это равенство в фикцию? Скажем прямо, думал ли о равенстве Белый дом, когда отдавал приказ о похищении главы Венесуэлы из Каракаса? Или начинал ничем не спровоцированные действия против Ирана с убийством его лидера? Примеры этому постоянно множатся, я недаром оговорился о том, что этот год подкинул серьезные примеры того, насколько сегодня нарушаются эти постулаты. Нам волей неволей приходится вообще задавать себе почти гамлетовский вопрос: быть или не быть международному праву? А если быть, то какой смысл в него нужно вкладывать? Суверенное равенство сторон международного права, когда хаос и насилие для миллионов людей стали новой кошмарной реальностью из-за фактического неравенства государств. В прошлом мир наш действительно неоднократно оказывался на распутье. Я назову известные вехи всем вам, но, тем не менее, это важно для понимания того, что происходило и происходит сейчас. Вестфалия, Вена, Версаль, Ялта. Каждая из этих исторических вех стала попыткой нащупать баланс и утвердить равенство государств в новых условиях. Решения всегда были непростыми, совсем неоднозначными. Но каждое из них на своем, конечно, историческом этапе показывало, что в основе международного права лежит правовой статус государства как суверенного образования, которое равно любому другому в силу самого факта существования, а сам факт существования государства коренится в доктрине его признания в качестве такового. Мы обязаны вернуть праву эту силу. С течением времени трактовки самого равенства, безусловно, менялись. В античности, как известно, правила игры диктовали привилегии первых, скажем, эллинов в отношении с последними, варварами и чужаками. Римляне, как известно, рассматривали другие народы лишь как объекты для порабощения в ходе завоевательных войн, а у себя создали, как известно, две параллельные правовые системы: престижное jus civile, то есть гражданское право для своих, и урезанное право народов jus gentium для peregrinus, то есть для чужестранцев. В Средние века мало что поменялось. Право в современном понимании было привилегией лишь высшей знати. Тот же принцип действовал и для межгосударственных отношений. Вестфальская система поделила мир на полноценные и дикие народы. И даже Венская система может считаться достижением только в историческом контексте. По сути, она лишь закрепила международно-правовое оформление гегемонии европейских держав в мире и право вмешательства в дела других народов. Очередным этапом развития международного права стал Версальский мирный договор. По его итогам для ограничения войны и обеспечения мира была создана, как известно, Лига Наций. Однако и эта система на практике делила страны и народы на победителей и побежденных. В конечном счете, это не позволило ей выполнить свое историческое предназначение – не допустить новой мировой войны. Нынешний, сегодняшний Запад – прилежный ученик на уроках истории. Достаточно вспомнить недавние комментарии (европейцев, кстати), разговоры о делении мира на цветущие сады и джунгли, на правильные демократии и авторитарные режимы, которые нужно подавлять силовыми методами. В том же ряду и санкционная политика. Ведь мы с вами понимаем, как бы это красиво не объяснялось, это передел чужого имущества, пиратский захват судов, грузов, посягательство на зарубежные активы стран, нашего государства в том числе, других государств. Когда был выбран путь политического диктата, вся хваленая правовая архитектура Запада моментально стала сыпаться. Европейцы своими же руками в очередной раз подорвали фундаментальные устои международного права, в защиту которых так рьяно выступают. Речь идет в том числе и о священном характере права собственности, о его абсолютной защите, о который было забыто моментально. Да что там говорить, где все хрестоматийные rei vindicatio, actio negatoria, actio prohibitoria? Но это только римское право. А где дискриминационные санкционные пакеты и как они связаны с Европейской конвенцией по правам человека 1950 года, Нью-йоркской конвенцией о признании арбитражных решений, двусторонние инвестиционные договоры. Где это все? Все это благополучно забыто. Фикцией на поверку оказывается и так называемый западный либерализм. Идея свободы и равенства изначально предназначалась, как известно, только для внутреннего потребления. Об этом нужно помнить, а не стыдливо закрывать глаза. Автор великих либеральных трактатов Джон Локк, как известно, являлся акционером Королевской африканской компании, которая обладала монополией на торговлю рабами в Англии. Это прекрасно уживались в его правосознании. Его труды в известном смысле стали оправданием истребления коренных народов Америки. Кумир европейских просветителей Джон Стюарт Милль в размышлениях о представительном правлении 1861 года цинично утверждал, что деспотизм – это законный метод управления варварами, и если цель благая, то она действительно достигается. Это было всего лишь 150 лет назад, и это корифеи, классики, я специально их цитирую. Поэтому и сегодня, читая великие строки Устава ООН, не стоит питать иллюзий. Красивый текст не смог за десятилетия вытравить измышления западных элит идеи расового и национального превосходства. Ведь недобитый в свое время нацизм нашел благодатную почву в среде идейных и, скажем прямо, прямых биологических потомков, часть которых сегодня стоят у руля европейской политики. Как-то я в своей статье о Германии заметил, это очевидно, но тем не менее: по итогам Второй мировой войны значительное число нацистов при содействии бывших союзников наших смогли избежать наказания. Почему? Они просто оказались полезными мерзавцами и своими сукиными сынами для борьбы с Советским Союзом. И в этом квинтэссенция морали ряда западных демократий. Народы мира двигались к равенству и независимости ценой огромных усилий, через кровь и трагедии. Здесь неоценима заслуга Советского Союза в том, что он смог превратить победу над нацизмом в условие нового мирового порядка. Его основы были провозглашены, в том числе суверенное равенство и деколонизация. Именно по требованию нашей страны появился первый пункт статьи 2 Устава ООН, который я уже упомянул. Однако бывшие колонизаторы равенство понимали по-другому, вполне в духе пресловутой 14-й поправки к Конституции США о всеобщем равенстве граждан. В известном резонансном деле, это известный кейс «Плесси против Фергюсона». Когда-то Верховный суд Соединенных Штатов высказался следующим образом: равенство работает только внутри изолированных общественных групп. Так родилась официальная правовая доктрина «разделенных, но равных», которая легализовала жесткую расовую сегрегацию. Номинально она была пересмотрена лишь в 1954 году. Но, признаемся по-честному, в умах западного истеблишмента она жива до сих пор. В реальности именно бывшие метрополии таким образом толкуют, трактуют Устав Организации Объединенных Наций. Разве что их методы стали более тонкими, более скрытными, более изощренными, а результаты практически близкие. В политическом и гуманитарном плане Запад предпринял последовательные усилия по размыванию фундаментальных основ международного права и разрушению его системной целостности. Особенно активно, и это печально признать, этот процесс пошел после распада Советского Союза. В частности, речь идет о попытках фрагментации международного права посредством разработки и реализации ряда деструктивных концепций. Какие это концепции? Гуманитарная интервенция, ответственность за защиту, ограниченный суверенитет. В последние десятилетия они служили западным странам для того, чтобы легализовать прямые нарушения основополагающих принципов и норм Устава ООН или отклонения от них. В течение десятилетий, не могу и об этом не сказать, эту вредную работу цементируют институты Бреттон-Вудской системы: Международный валютный фонд и Всемирный банк. Работают они по классической схеме неоколониального рэкета. Если государство Глобального Юга, Востока, Латинской Америки сталкивается с бюджетным дефицитом или кризисом платежного баланса, это государство обращается в МВФ за помощью. Фонд и Банк такой кредит дают, но намертво привязывает к нему кабальные условия принять так называемые программы структурной перестройки. При этом экономика жертвы становится не просто неэффективной, а она становится тотально зависимой. Страна попадает в долговую спираль, выхода из которой без новых кабальных траншей, без новых кабальных заимствований нет. При этом всю вину за такие проблемы цинично перекладывают на саму жертву, которая с формальной точки зрения была свободна, суверенна в принятии подобного рода решений, в принятии этих кредитов. Эта, по сути, неоколониальная кабальная практика, которая оформлена разветвленной сетью международных договоров, корпоративных структур и других юридических оков. И такая практика, безусловно, подлежит осуждению. Частью современного неоколониального каркаса является и, казалось бы, благая вещь – интернационализация права собственности, но в своем роде, в своем смысле. Причем речь идет не только о вещной собственности, но и интеллектуальной, в сфере которой крупные западные корпорации допускают серьезные злоупотребления в отношении отдельных авторов и компаний из других стран. Да что там говорить, крупнейшие технологические западные компании, которые являются монопольным владельцами своих платформ, распространенных по всему миру, – вы понимаете, какие платформы я имею в виду – и которые, признаемся прямо, зачастую работают по заданиям своих спецслужб, произвольно ограничивают распространение цифровых продуктов из других стран или просто их удаляют. Такая практика ведь вызывает недовольство даже в западном мире, но сделать что-то серьезное против них они не могут. Другой пример: узкая прослойка ангажированных арбитров сплошь и рядом устанавливает свои нормы в области международного инвестиционного права. В результате суверенитет зависимых от Запада государств превращается в фикцию. Там сохраняются атрибуты власти, но они уже не могут принимать законы, которые ущемляют интересы транснационального капитала. Не трогайте. По своей значимости и влиянию такой инвестор становится первым. Я не говорю об элементарной защите прав инвестора на национальном режиме или режиме наиболее благоприятствуемой нации. Это нормально все абсолютно. Но речь идет именно о продавливании интересов иностранного инвестора в ущерб национальным интересам. Таких примеров очень много. Местное население в этом случае уже становится вторым. Угроза инвестиционных исков становится серьезным препятствием в регулировании вопросов для развивающегося мира, включая реформы в сфере земельного права, экологии, здравоохранения, трудовых отношений, пользования водными и иными ресурсами. Дошло даже до оспаривания суверенных решений государств о перераспределении активов, которые были несправедливо накоплены в период колониализма и апартеида. Есть и сугубо правовая оболочка всего этого. Значимую роль, скажу прямо, в насаждении подобного правового неоколониализма играет Британия, которая по-прежнему убеждена, что практически все разбирательства в мире попадают под ее юрисдикцию. По сути, ее навязывают в контрактах, фактическое вторжение в другие системы правосудия Лондон пытается оправдать – это известно, я неоднократно об этом слышал еще в тот период, когда сам занимался частной юридической практикой – мнимой универсальностью английского права, а также беспристрастностью и высоким профессионализмом основных юристов. Скажем по-честному, от правды, от истины это весьма далеко. Хотя мы с вами знаем, конечно, и о достоинствах, и о недостатках англосаксонской системы права. Но нельзя навязывать ни одну систему права сторонам контракта. Сегодня каждое государство должно развивать собственную правовую систему на основе национальных, исторических, культурных и социальных особенностей так, чтобы она служила интересам общества, а не внешних игроков. Идеология цивилизационного превосходства западных первых наглядно демонстрируется и в международной правозащитной повестке. Ценность прав человека, как известно, зачастую возводится в культ. Но при этом Запад оставляет за собой монопольное право решать, какая страна соответствует стандартам, а какая нет. Естественно, стандартам, которые, собственно, Запад и подготовил, при этом твердо следуя известному принципу «друзьям – все, а врагам – закон». Яркий пример: действия Европейского суда по правам человека. Он без всяких доказательств клеймит Россию за якобы имеющуюся дискриминацию украинцев, крымских татар на территории Крыма. С другой стороны, не видит дискриминации в откровенно русофобской политике властей Латвии, которые ведут насильственную дерусификацию страны в языковой и образовательной сфере. Я уж не говорю про запрет русского языка в так называемой Украине.

Уважаемые гости и участники Форума! Мы со своей стороны, готовы к решительной борьбе за подлинное международное равноправие. Суть его в полном отказе от неоколониальных практик, в свободном, безопасном и благополучном развитии всех стран нашей планеты. Ведь за пределами западного лагеря живет абсолютно глобальное большинство, более 80% населения Земли. Это колоссальная палитра культур, традиций, исторического опыта. И наша главная задача – использовать международное право как инструмент, который превратит это неоспоримое арифметическое большинство в реальные суверенные и защищенные центры силы многополярного мира. Но тут надо быть реалистами. Одних лишь благих намерений сделать мир лучше мало, как обычно, поскольку бенефициары неоколониального режима пока не понимают такого рода разговоров и используют только один язык – язык силы, прежде всего экономический, а зачастую и военный. Требуются весомые аргументы, к которым они должны прислушаться. И важно, чтобы наши коллективные действия не позволили таким государствам обострять и без того накаленную обстановку в мире. Я хочу отметить несколько важных, на мой взгляд, направлений на этом длительном и весьма непростом пути. Первое. Серьезным фактором, который расшатывает систему коллективной безопасности и подрывает суверенитет государств, стало размещение на чужих территориях военных баз государств коллективного Запада. Они, прямо скажем, провоцируют международную и региональную напряженность. Поэтому нужно разработать конкретные правовые механизмы, которые направлены на демонтаж существующей системы иностранного военного присутствия, которую Запад навязывает другим государствам. Государствам, которые же позволяют у себя создавать западные военные плацдармы, следует в полной мере осознать – тем, кто еще не осознал, – что предоставление своей территории для совершения акта агрессии другим государствам попадает под определение «агрессии», сформулированной в резолюции Генассамблеи ООН 3314. Ну и, скажем прямо, как показал опыт последнего времени на Ближнем Востоке, практически не дают никакой защиты той стране, где расположена соответствующая база военная. Важно отдавать себе отчет, что появление подобной базы прямо противоречит и пункту 4 статьи 2 Устава ООН, которая запрещает применение силы или угрозы силы. Очевидно, что на место натовских баз могут и должны прийти региональные организации безопасности, которые в полной мере осознают свой юридический и моральный долг перед миллионами граждан, живущих на этих землях, в этом регионе, и готовы действовать в их интересах, а не в интересах той страны западной, которая разместила базу. Россия на своем опыте усвоила это после распада СССР, ну и того временного, как оказалось, потепления в отношениях с Западом. В тот период, под прикрытием красивых слов о стремлении к партнерству с нашей страной, НАТО на деле вплотную приблизилось к нашим границам. В качестве тарана альянс использовал режимы-марионетки. Так было с Грузией, так произошло с Украиной, которая в 2014 году превратилась в рассадник русофобии. К сожалению, так сейчас происходит с Молдавией и даже, увы, с Арменией. В августе 2008 года Грузия совершила агрессию в отношении Абхазии и Южной Осетии. Наши вооруженные силы тогда провели миротворческую операцию. Кровопролитие было остановлено. Надо признать, что Европа и Соединенные Штаты тогда благоразумно не стали ввязываться в конфликт, и мы договорились, что называется, о худом мире. Но, к сожалению, с другой стороны, свою жажду крови они не утопили, а свои недоработки учли. В случаях с Украиной Запад сделал все, чтобы вот этот киевский бикфордов шнур, раскрученный из ненависти ко всему русскому, горел. Сначала тлел, а потом горел как можно дольше и ближе к нашим границам. Беспрецедентная милитаризация Украины стала попыткой в очередной раз обуздать Россию за то, что она посмела проводить суверенный курс. Но, как и в восьмом году, наша страна категорически не согласилась с уготованной ей участью второсортной нации. Реальная угроза агрессии со стороны режима Украины и ее спонсоров, а также фальсификация переговорного процесса, как известно, в 2022 году вынудили нас начать проведение специальной военной операции в соответствии со статьей 51 Устава ООН. К сожалению, иного способа защитить миллионы наших граждан к тому времени просто не осталось. Но перед нашими глазами есть и свежие примеры того, какие истинные цели преследуют зарубежное присутствие западных стран и Соединенных Штатов. Как я только что отметил, обострение обстановки на Ближнем Востоке показало, что военные базы никак не помогают, а наоборот, делают их целями встречных военных атак. А в случае опасности персонал военных баз подобного рода заботится лишь о поспешной эвакуации со всем своим имуществом. Европейские политики также заявляют о готовности следовать примеру своих заокеанских партнеров. Чушь всякую несут. Например, не так давно один из руководителей МИДа прибалтийской страны, даже не хочу называть его, что называется, чести многовато, пригрозил поступить с Калининградом соответствующим образом, рассчитывая, видимо, на пресловутую пятую статью Североатлантического договора. Что-то там тявкнул на эту тему. Но при этом ситуация после ударов по Ирану и блокады Ормузского пролива четко показала другое: когда дело доходит до реального боя, дух Североатлантического единства очень быстро улетучивается. А потом президент США обижается, что ему не помогли. Хочу сказать вот что. Нравится ли западным странам Россия или Иран, или какое-либо иное государство – для нас это никакого значения не имеет. А вот угроза глобальной войны в результате таких провокационных акций нарастает тогда радикально. Мы с вами должны это понять. Второе, о чем хотел бы сказать. Важным шагом для защиты интересов мирового большинства, значит, является то, чтобы потребовать от стран Запада, такая возможность есть, репараций за колоссальный ущерб от колониальных и неоколониальных практик со времен великих географических открытий. Казалось бы, это все очень давно было, но, тем не менее, важно обеспечить всем народам равный доступ к экономическим возможностям и ресурсам, а также полномочия для принятия решений. Я убежден, что решительные действия нашей страны по борьбе с киевским режимом, а также его покровителями уже стали своего рода прецедентом, показали всему миру несостоятельность и слабость неоколониального меньшинства. Скажу больше. Колоссальные ресурсы Запада оттянуты на военную, экономическую и политическую борьбу против России. Колоссальные ресурсы. Из-за этого у них, по сути, в экономике провалы. Но для всех народов Глобального Юга и Востока, которые хотят освободиться от неоколониального гнета, наступил для этого и из-за этого самый подходящий момент. Здесь первопроходцами выступают страны Африканского союза, Карибского сообщества. Мы готовы активно поддерживать их начинания, связанные с требованием репараций и компенсаций от бывших метрополий. Россия к такой поддержке готова. А когда наши западные оппоненты пытаются спрятаться за дежурный довод, мол, по международному праву недопустимо придавать обратную силу такого рода действиям – это лукавая позиция. Мы понимаем с вами, что ретроактивные действия возможны в любой области права. Ущемление прав колонизированных народов длилось много веков, а значит, у бывших метрополий нет ни юридического, ни морального основания уклоняться от такого рода репарационного правосудия. Здесь работает фундаментальный принцип права, который, как известно, звучит так: право не возникает из delictum, из правонарушения. Ex injuria jus non oritur. В наших силах исправить эту несправедливость, а затем перейти от декларации к суверенному равноправию. Третье. Необходимо также закрепить колониализм в качестве отдельного состава преступления против человечности. Это сделать можно в рамках работы подготовительного комитета конференции по разработке Конвенции ООН по предупреждению преступлений против человечности и наказанию за них. Такая мера представляется вполне своевременной и позволит установить ответственность стран Запада за эксплуатацию порабощенных народов. Четыре. Международные конфликты, спровоцированные Западом, вполне могут быть урегулированы на началах прагматизма, гуманности и равенства сторон. Это касается, естественно, и украинского конфликта. На различных мировых площадках Россия не раз приводила подробное обоснование своего обращения к статье 51 ООН, но и эта статья является предметом манипуляции со стороны Запада. Неугодные страны Запад объявляет врагами, оправдывает любые незаконные действия против них, вплоть до терактов и военной агрессии, о чем я уже сегодня сказал. Но при этом закрывает глаза на уничтожение палестинцев, бомбежки Ирана, Ливана и очень многие другие эпизоды насилия. Поскольку для своих стандарты иные, не теряет своей остроты и вопрос: как вообще вести диалог? Этот вопрос актуален для нас в данном случае, для нашей страны. Диалог на равных, подчеркиваю, с марионеточным режимами, полностью зависимыми от своих спонсоров, такими, например, как киевская клика, которая за большие деньги, очень большие деньги сдает свою страну в аренду внешним силам под военный плацдарм, превратила ее в рассадник нацизма и коррупции. Вот как с ними вести диалог? Ответ однозначный: никак. Нет смысла общаться с вассалом, а если что и обсуждать, то обсуждать нужно с сюзереном, с хозяином. В случае с Украиной проблема не только в том, что там был нарушен процесс волеизъявления. Кресло президента узурпировал деятель, полномочия которого давно истекли, и в соответствии с нормами международного права этот факт лишает его каких-либо иммунитетов. Но у Украины лишь декларируемый суверенитет. Истинный суверенитет отсутствует, поскольку страной управляют третьи лица. Через подконтрольные им структуры эти кукловоды под угрозой отказа от финансирования назначают лояльных им лиц в украинские органы власти, прекращают полномочия несогласных, а самостоятельность этого государства или несостоявшегося государства имеется лишь в рамках, которые ей определили спонсоры. Но даже все перечисленное не мешает проведению переговоров, в том числе с фиксацией их договоренностей через парламент или механизмы прямой демократии, о чем неоднократно говорил наш Президент, Президент Российской Федерации. Однако проблема на Украине имеет и иной аспект. И связана она с тем, кто и как формирует волю народа в этом агонизирующем государстве. А эта воля – продукт взаимодействия воли наглых иностранных управленцев и коррумпированной украинской элиты, для которой война и смерть – главный источник сохранения и власти, и наживы. Очевидно, что продолжение войны для правящего режима является единственным способом сохраниться. Это все понимают, абсолютно все, и цинично это признают. Проблема в том, что по собственной воле такая Украина уже не остановится. Варианты смены киевского режима могут быть разными. Это могут быть и выборы, если они на них пойдут, и свержение правящей хунты революционным путем, и установление эффективного контроля над максимальным числом территорий. Все это позволит людям через свои законные институты власти, подчеркиваю, законные институты, формулировать свои запросы, а в конечном счете жить в безопасности, а не гибнуть и страдать по вине узурпаторов, коррупционеров и торговцев смертью. И пятое, о чем хотел бы сказать. В ближайшем будущем государствам мирового большинства потребуется тщательное правовое оформление всех достижений в борьбе за равноправие. Здесь некое юридическое противостояние с коллективным Западом неизбежно. Но зарубежные страны, развивающиеся страны, я имею в виду, не раз показывали, что они могут побеждать надменно западных менторов на площадках, которые те считали собственной вотчиной. Примеров очень много, но достаточно много за последнее время появилось. Это и те жалобы, с которыми обращалась Южно-Африканская Республика, и разрешение споров в ВТО, которым занималась Бразилия, и целый ряд других примеров. Кстати, важен и успех того же самого Ирана, который в споре против США доказал противоправность заморозки части активов его банков. Значит, примеров достаточно много, подчеркиваю. Кстати, и жалобы против нашей страны со стороны Украины, такие неуклюжие, помогают нам на международном уровне показывать несостоятельность русофобских посылов такого рода. В 2024 году Киев, например, пытался использовать Конвенцию 1948 года о предупреждении преступления геноцида, но эта попытка полностью провалилась. Международный суд ООН признал отсутствие своей юрисдикции в отношении всех обвинений против России. Это касалось и специальной военной операции. Значит, то же самое произошло при вынесении решения по делу «Украина против России». Оно касалось применения международной конвенции по борьбе с финансированием терроризма и международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1999 и 1965 годов соответственно. И не могу не упомянуть решение Постоянной палаты третейского суда в Гааге, которое было вынесено буквально на днях, 15 июня. Речь идет об арбитражном разбирательстве между Россией и Украиной о правах прибрежного государства в Керченском проливе, Азовском море и водах Черного моря вокруг Крыма. Арбитраж в составе пяти независимых арбитров вынес единогласное решение в пользу России. А многочисленные требования Украины, которая обвиняла нашу страну в нарушении целого ряда положений Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, были отвергнуты. Значит, почему я это все говорю? Потому что все-таки международное право работает, хотя и с большим трудом. И это, на самом деле, урок для всех нас. Отмечу, специально еще раз, что наша страна продолжает разворачивать и свой юридический щит для обороны от подобного рода посягательств, который позволяет так или иначе блокировать целый ряд угроз. В прошлом году на основании указа Президента от 19 мая 2025 года заработал регистр, в котором при участии органов госвласти фиксируются все преступления киевского режима и недружественных государств. Мы обязаны его вести и будем делать это скрупулезно. На случай возможного изъятия за рубежом наших суверенных активов, а это происходит, заготовлены меры по ответному изъятию иностранных активов в России. Не так давно вступил в силу и специальный закон, позволяющий военной силой вызволять российских граждан, которые неправомерно удерживаются за границей. Наша страна неоднократно заявляла, что намерена использовать все доступные международные судебные механизмы против недружественных государств, которые осуществляют системную дискриминацию русскоговорящих граждан. В частности, для этого существует Международная конвенция 1965 года. В ней предусмотрено право государства-участника на обращение в Международный суд ООН. Уже заявлены досудебные претензии прибалтийским странам в связи с их дискриминацией и грубым нарушением прав русскоговорящих граждан. В конце мая этого года досудебный этап был завершен. Скоро, соответственно, будут поданы жалобы в Международный суд ООН. Еще раз это привожу как пример того, что международное право все-таки применяется, несмотря на все сложности. Отдельная тема – это отношение к деятельности Международного уголовного суда. Как известно, его юрисдикцию не признает не только Россия, но и целый ряд других стран мира, в том числе и Соединенные Штаты Америки, и Китай. Попытки этого суда провести различные процессы против России не просто незаконны, я об этом неоднократно говорил, мы не участвуем в этом суде. И, исходя из общих правовых принципов, его решения на нас не должны распространяться. Но дело даже не в правовых нормах. При худшем раскладе событий исполнение такого рода решений могут привести к войне в прямом смысле этого слова, как и иные попытки организовать ангажированные судилища против нашего государства. И вот к этой опасности и юридическое сообщество, и вообще все политики должны отнестись со всей серьезностью.

Уважаемые коллеги! Подчеркну главное, практически все меры, о которых я сегодня говорил, предполагают не коренную реформу уже имеющихся институтов международного права, а тем более ниспровержение системы международного права. Этого не нужно, и это было бы деструктивно. Скорее, их активную мобилизацию, активное применение. Нужно ставить вопросы с глубоким смыслом и попытаться понять, чего не хватает международному праву на системном уровне. Уверен, что также назрела необходимость современного анализа ключевых международных принципов, международно-правовых принципов. Мир изменился необратимо. Мы все являемся живыми свидетелями этому. Еще раз скажу, первая половина этого года доказала это со всей очевидностью. Такого количества событий, которые могли ввергнуть мир в пучину военной катастрофы, в послевоенное время, наверное, не было. Но и в этом случае речь должна идти о наполнении международно-правовых принципов новыми современными смыслами, а не о коренной ревизии институтов международного права, как иногда сгоряча предлагают в дискуссиях. Международное публичное право может быть эффективным, и в этом я абсолютно убежден, только при условии относительной стабильности. Но абсолютной стабильности не бывает, но относительная стабильность необходима.

Уважаемые коллеги, дорогие друзья, дамы и господа! Сейчас важно отказаться от опасной иллюзии, будто одно государство или закрытый клуб стран обладают монополией на толкование универсальных норм права, обуздать разрушительные амбиции, прежде всего наших западных оппонентов, и вернуть мир к балансу силы. Мы вместе с нашими партнерами здесь по этой дороге идем достаточно твердо, последовательно. Растут авторитет и влияние таких структур, как БРИКС, ШОС, Африканский союз, СЕЛАК, Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, АСЕАН и целый ряд других. Россия готова строить справедливый миропорядок вместе с народами Африки, Азии и Латинской Америки. Находясь здесь, в родном для меня Санкт-Петербурге, не могу не процитировать выдающегося российского правоведа Федора Мартенса. Он говорил следующее: «Ни идея разобщенности, ни идея преклонения перед физической силой, ни идея политического равновесия, ни, наконец, принцип национальности не могут быть признаны руководящими началами правильно устроенной международной жизни. Ее руководящее начало это идея права». Это было сказано уже давно. Но продолжая эту мысль, я хотел бы добавить: идея права, которая позволит обеспечить подлинное равноправие государств на планете и тем самым стать действенным инструментом мира и справедливости. А это, в конечном счете, уважаемые коллеги, зависит и от нашей с вами работы. Спасибо!